главная
живопись
графика
объекты
библиография
архив
почта
новости
книга отзывовВерсия для печати

 

Метро. В вагоне теснота. Стоят довольно плотно между диванами для сидячих мест и около дверей. На краю дивана, около двери сидит человек лет пятидесяти - пятидесяти пяти еврейского типа, подвыпивший и желающий вести беседу, но не для всех. Язык его сам не удерживается. Одет средне, с вниманием к этому, но без особой затейливости. Небольшого роста. Благодушен, желает разговаривать, но чувствует ситуацию и оценивает её, как все пьяные и особенно полупьяные. Рядом стоит парень лет 25-ти. Среднего роста. Очень здорового вида по лицу. Грубого склада лицо. Самоуверенный, хитрый, но не развязный. Одной рукой держится за поручень верхний и чуть клонится к сидящему при напоре сзади. Смотрит на сидящего. Желает реагировать на него, а тот хочет выговорить что-то. Парень смотрит насмешливо. Прямо со смехом, с наслаждением, превосходством и злобно. Чего не предвещает только такое выражение. Однако, очень сдержан, и как-то высокомерно волево сдержан.
У двери трое тоже, по-видимому, чуть навеселе. Среди них один очень высокий. Более явно навеселе. Возраст 30-40. Понять трудно, так как потрёпан и размягчён житиём. Одет небрежно и просто. Равнодушен к этому. Склонен к размышлению. Тип блондина. Развязность, или скорее оживление, без нахальства, от желания говорить.
После разговора со своими подключается к парню и сидящему еврейского типа. Продолжая свой и одновременно их разговор, обращается к парню. Парень смотрит на высокого с уважением и сдержанной силой. Рядовой на взводного, новичок на ветерана. Высокий: "Ты где служил?" Парень с тем же выражением и с достоинством особого рода, и, кажется, рад найти близкого себе, говорит, что служил в таком-то флоте, и тогда-то (то есть недавно) комиссовали. Сидящий пытается вяло и несвязно втянуться в эту дружескую беседу. Высокий обращается к нему: «Ты, танкист, молчи». Потом снова к парню. Следует рассказ о себе. Наставление, воспитание. Яркая картина прошлого, но с чувством её фольклорности и рекламности, оценённых после жития. В быстром и лаконичном темпе, чтобы успеть до остановки, воспоминания моряка, кое-что повидавшего.
«Приходим мы, значит, в порт. Капитан вызывает меня. Найди ты, говорит, бабу. Но не простую, а настоящую флотскую бабу». Закончить не удаётся. Нужно выходить.

Случай 1975г. Записан в феврале 79.




***
Случай в трамвае. Вечер. Темно. Суббота в трамвае полупусто. Женщины молодые с детьми. Субботние нерабочие поездки откуда-то. Мужчины с женщинами попарно, молодые и старше. Пьяный, типа рабочего (как и в автобусе к Преображенке), ругается со смаком, бормочет, матом. Бормотание непонятно. Мат выделяется. Смак или другое. Одна баба не выдерживает. Трамвай стал и стоит, двери открыты. Застой впереди. Баба громко кричит: «Замолчи! Или я тебя сейчас выведу». Некоторые уходят, так как трамвай стоит, или переходят в те, что впереди. Быстро. Остальные сидят в полутьме. Пьяный замолкает... Сзади кто-то там вскакивает и начинается выталкивание. Сначала один пробует, потом уже двое подводят его к двери. Женщины возмущаются. Сначала непонятно. Но потом ясно, что они все протестуют. Те, что с детьми ссылаются на детей. Один только молодой тип, хорошо сложенный и не очень молодой, черноватый, элегантно, но как-то бедно одетый, вступаются за пьяного. К этому времени, к тем двум прошел <еще один> из головной части. Быстро, очень быстро. Так что казалось, что сейчас бить будет или пьяного или тех двух. Молодой человек, блондин в очках, очень умственного вида, в длинном пальто без головного убора и с портфелем или чемоданчиком. Было неприятно, что он может вылететь – пьяный и упасть.
Но <он> уперся, и у них ничего не вышло. Опять появилась неясность. Один черноватый ясно возражал. «Сразу нужно убивать. А потом смотрим телевизор и»...
Молодой впереди с девушкой возражает. Черноватый: «Нельзя же. Это не метод воспитания. Бывают разные… Бывают контуженные (и еще какие-то)... Он же вам в отцы годится (это раньше он сказал)». Молодой возражает: «Кто же виноват, что он до таких лет дожил и такой дурак». Это второй раз слышу дурак в новом значении. Трамвай едет. Останавливается. Из дверей пьяный и черноватый. Пьяный мал ростом, но крепок. Обращается к черноватому. Черноватый с неожиданной твердостью и металлом в голосе (в контрасте с тем как говорил с публикой). Хотя твердость была, когда женщина сказала ему: «А Вы ведь пошли туда (где толкают) или что же вы (имеется в виду не идете и не уговаривайте его по своему, когда черноватый высказывал возмущение тем, что толкают)». Хотя один из толкающих сказал ему: «Никто его не бил». Он ответил очень твердо женщине: «Поэтому я туда пошел. Или там был». Пьяному он сказал: «Нет, вы сойдете и пойдете». Далее что-то. Так твердо, что подумалось – спортсмен. Решительный, и нервность какая-то непонятная. «Метод» воспитания, откуда у него? Кондукторша вышла и прошла по трамваю к пьяному со словами: «Кто это тут? Тут приличные люди едут». Сразу стал приличным. И еще повторила: «Тут приличные люди (или публика, или порядочные). Разные компании возит и вообще!!» Черный курил у открытой двери. Молодой спереди сказал раздраженно: «Что вы курите?» Действительно, дым шел в вагон. Но он наверно это не чувствовал сойти не хотел. Растерялся чуть. Ответил: «Я в дверь курю». Это до выступления и толкания.

 


Дизайн и поддержка -Сухарев